dark_aio | начинаю выкладывать отчёт о Зимородке

ЗИМОРОДОК (ЗИМОРЫБОК) – 2006
ИСТОРИЯ БЕЗ НАЧАЛА, НО С ЭКСТРЕМАЛЬНЫМ ОКОНЧАНИЕМ.
Посвящается моим спасителям
Галине Бургучёвой и Алексею Меллеру…

Довольно неожиданным образом за несколько дней до отъезда
обнаружила я, что с командой ЦАПа собирается ехать один из давних учеников Костромина Алексей Меллер. Он поехал, и я честно опекала его весь фестиваль, поскольку из нынешней нашей компании он мало кого знает.
Зимородок снова проходил на территории ДОЛ «Гайдар» в мордовских степях, близ Дубровлага. Что они делали весь четверг, я, естественно, не видела. Видимо, репетировали номера для концерта-приветствия, если кто этого дома не сделал. А уже с пятницы, как обычно, стартовали творческие мастерские и группы прослушивания. С каждым годом (а наблюдаю я всё это уже три года) оргкомитет всё рациональней и рациональней организует фестивальное время. Самый страшный кошмар был в мой первый год на Зимородке, когда награждение лауреатов началось в полночь, затянулось неимоверно, и в третьем часу ночи проклятые мэтры с мастерами хором распевали «Разбросала косы русые берёза», а из зала никого не выпускали. Хотелось упасть и умереть, а потом ещё предстоял финальный круглый стол… В этом году все мероприятия заканчивались в весьма разумные сроки, оставляя достаточно времени для неформального песенного общения. Оно у всех было разным.
Мастеров-москвичей в этом году было мало. Костромин, собственно говоря. Белый не поехал, Труханов не поехал. У Светланы Ветровой была сольная мастерская, в прошлом году, кстати, мастеров объединяли по двое, по трое. Надежда Тарасова не приехала. Сапфиров не приехал. Была мастерская Волкова и Игумновой. Была мастерская Максаковых, а также второй супружеской пары из числа мэтров – Любови Хоревой (Дорофеевой) и Никиты Дорофеева. Их немедленно обозвали Дорохоревыми, и шутка эта продержалась до конца фестиваля. Тиунов завёл хорька (плюшевого), верней, хорька кто-то ему подарил. Несложно догадаться, что игрушечного зверька назвали Дорохорем… Других мастерских, каюсь, не помню. Потом залезу на сайт «Поиска», гляну и отчитаюсь.
Все мастерские, которые я перечислила и вспомнила, были в первом корпусе, а мы жили в третьем корпусе на втором этаже.

Итак, пятница, первая половина дня. До фестиваля мы доехали, отвели прослушать тех, кого следовало, и пошли к Костромину на мастерскую. Очевидно, там было больше всего народу. Очевидно, что полкомнаты занимали матюшинцы, как обычно, занявшие очередь к Костромину раньше всех. Мы приткнулись куда-то в уголок и стали слушать. Застали мы Таню Гребеник и Ксюшу Колосову, которые теперь называются дуэт «Невзначай». У них есть авторские произведения, например, песенка на попурри из стихотворений Тютчева, которую они сочинили, возвращаясь с прошлого Зимородка. Есть и исполнительские штучки. Девчонки пели «Я к вам травою прорасту» а капелла, удивительно душевно и веско вышло. Все, и слушатели, и мастер были сражены наповал. С этой песней они стали лауреатами фестиваля. Пели ещё какую-то занудную песню: «Засвети свечу, я огня хочу»… Потом на финальном концерте-награждении Таня и Ксюша пели эту песню с двумя мэтрами – Валерием Бойковым и ещё кем-то, не помню, как звать. Стало несколько интересней. Потом было ещё сколько-то матюшинцев в разном порядке, а потом их ансамбль «Надежда» штук пять девчонок и один флегматичный аккомпаниатор при них. Ансамблем пели: «Многоголосье» и «Майдан». Впечатление двойственное, когда успешности, а когда и неудачи.
Размещение людей в комнате, где проходила мастерская было не самым удачным, что тоже создавало мастеруемым определённые сложности. Значит так, в правом углу, если смотреть от двери, у самого окна за учительским столом восседал наш мастер. По правой стене рядом с ним сидела Галка, потом стояла классная доска-перевёртыш, мы ей даже как-то воспользовались. Потом стояла парта, на которой обычно сидели я и Меллер. Потом начинается стена с дверью, и по ней ещё одна парта, там порой сидела Наташка Быстрова и примкнувшие к ней. В пространстве этого правого ближнего к двери угла стоял десяток стульев, на стульях сидели люди. Остальные стулья были распределены по левой стене, за ними вторым ярусом – парты. Мастеруемый стоял лицом к мастеру, а к слушателям спиной. Так что приходилось петь непосредственно ему, задача довольно сложная. А слушателям иногда было трудно разобрать слова. И тем не менее именно так мы и работали полтора дня.
Потом матюшинцы рассасываются, становится просторней, и мы с Лёшкой занимаем тёплое местечко на парте. Костромин тут же начинает активно нас привлекать к высказыванию своих мнений. Меллер немедленно включается в мероприятие, он умный, соображает быстро, формулирует чётко. Имеет особую позицию, как правило, непохожую на мнение мастера. Я формулировать умею намного хуже, но продолжаю учиться, зато чаще всего совпадаю с Александром Николаевичем в оценках. Поэтому из моих замечаний он часто выруливает на интересные сообщения об основах системы Станиславского или синкретизме.
После обеда приходит прослушиваться Андрей Бургасов. Илья Бургасов в этом году совсем большой, он сидит в одной из групп прослушивания. На прошлом «Зимородке» я ещё помню, как его мастерили, а теперь он заматерел. А Бургасов младший пришёл на мастерскую, и просит разрешения спеть четыре песни. Спел он «Вальс возвращения», «Канатоходца» Юрия Кукина и «Манеж» Визбора, четвёртую песню напрочь забыла. Вообще, фигня какая-то, надо либо вести непрерывные конспекты, либо срочно трясти Дим Палыча на предмет его записей на мини диски. Количество информации таково, что она запоминается не дифференцировано, а какими-то блоками, переходит в новое твоё качество. Выслушав и как-то осознав всё, что только что разворачивалось перед твоими глазами, прежде всего понимаешь что-то о себе, как тебе поступить в той или иной ситуации (творческой, в первую очередь). При этом выделить кого ты слушал, что они пели, и что ты им сказал, несколько затруднительно. Так и придётся вспоминать урывками…
Мне очень понравился Андреев «Канатоходец», такое интонирование, что мороз по коже, но оригинала при этом я никогда не слышала. А Костромин стал ругаться. Он утверждал (а Бургасов и не отпирался), что исполнитель сам не слышал, как эту песню поёт автор, услышал её от кого-то другого. А у Кукина там совершенно особый ритм, очень жёсткий, на фоне которого и развивается сложное действие песни. А Андрея ритмически размазало вплоть до свободного ритма. Потом ночью Костромин пел «Канатоходца» по-своему. С «Вальсом возвращения» тоже было не всё однозначно, а «Манеж» получился очень интересный. С «Манежем» и «Канатоходцем» Андрей ходил прослушиваться, но во второй тур не прошёл.
Ещё помню автора из Арзамаса Надежду Князеву. Она пела нам три песни, одна из них оказалась очень интересной про холод, который, наверное, является теплом, озябшим за долгую дорогу. Две другие мы раскритиковали напрочь.
Мастерили дяденьку лет тридцати, который сочинял длинные путаные песни, музыкальная основа которых была насквозь проблюзованная и несамостоятельная, что очень мешало воспринимать их серьёзно.
Приходил уже знакомый мне по Московскому конкурсу Илья Крохин. Спел классную песню о том, что он – дом, внутри которого поселилась она. Скрипел и прогибался пол у виска, на спине была дымовая труба и прочие соответствующие подробности. Очень необычно и интересно.
Таня Яковлева из «Мира путешествий» завела себе мальчика-аккомпаниатора. Нам она пела «День ангела» Александра Медведенко и ещё что-то, не помню. (Поискала в Интернете, обнаружила, что стихи к «Ангелу» Михаила Перлова). Этот самый ангел вызвал ожесточённые споры. Никаких сомнений ни у кого из присутствующих не возникало, что Татьяна обладает потрясающими вокальными данными, отличным слухом, задумываться над тем, в какую ноту надо попасть и как это сделать, ей совершенно не надо. Но однозначной реакции на песню не вышло. Костромин начал расспрашивать Татьяну, кто она в этой песне, и кому она её поёт. Дело в том, что, пристально глядя в глаза мастеру, Таня пела «Улетай, мой ангел, улетай!» Костромин немедленно реагировал: «Не хочу!» Он пытался объяснить, что обращаться к нему конкретному пагубно, ничего кроме фальши не выйдет, ангел должен быть где-то вне. Но на выяснении, что это за ангел, и кем Татьяна является в этой песне, всё и остановилось, поскольку на прямые вопросы педагога Татьяна реагировала загадочной улыбкой и молчала, как партизан на допросе.
Александр Николаевич сказал, что сам эту песню петь не стал бы, потому что по его мнению она повествует об эмиграции в Израиль. Поскольку Костромин не сталкивался с такой проблемой и вряд ли столкнётся, он и не знает, как её петь. Гриша Мансветов заявил, что песня совсем не об этом. Но тут странная такая штука. Позже он спел мне эту песню, по-своему, естественно, нет у него таких вокальных данных, как у Тани Яковлевой, зато есть человеческая разговорная интонация, видимо, очень важная для авторской песни. И прониклась я этой песней в Гришином исполнении гораздо сильнее. Если от Тани Яковлевой мне за два исполнения не удалось ни слова разобрать, то от Гриши я все слова услышала. И сделала неожиданный вывод: Костромин-то прав. Песня и правда про Израиль! Костромин потом веселился, когда я ему это дело пересказала. Значит, Гриша говорит, что не про израильскую эмиграцию, а поёт тем не менее о ней?!
Я наехала на Таню с той позиции, что красота её пения (совершенно неоспоримая) затягивает, завораживает, уносит, слова не касаются сознания, и мучительно чего-то не хватает. На этом месте Костромин очень обрадовался, пояснил мою реплику, что не хватает мне справедливости и истины, и принялся излагать историю о синкретизме.
Он рассказывает, и я слышу это уже не в первый раз, что все виды человеческое деятельности очень разные, но делятся на совсем немного совсем отличающихся друг от друга видов. Вот, например, наука занимается вопросами, связанными с понятием истина. Сколько будет дважды два? Это вопрос, относящийся к ведению науки. Ответ на него точный, правильный и истинный. Дважды два – четыре – это истина.
Художники занимаются искусством. Нарисовал что-то вот такое, а потом что-то вот этакое… Абстрактная живопись. Что получилось? Получилась картина. Какой смысл её? Смысл её очень непонятный, там смысла как бы и нет, но красиво. Искусство, как таковое, занимается понятиями красоты.
А милиция занимается чем? Преступников ловит. Что значит преступник? Один что-то делает, а другой говорит: это несправедливо. Ты мои деньги у меня отнял, это несправедливо! Есть деятельность, которая занимается справедливостью.
Поэтому три вещи: истина – дважды два четыре, справедливость – ты не прав, а я прав, справедливость вещь относительная, можно так повернуть, можно этак, и красота. Всеми тремя видами одновременно занимается очень немного занятий в природе, эти занятия называют синкретическими. Когда интересует и истина, и красота, и справедливость текущая. В частности, то, что называется бардовской песней, оно претендовало некоторое время на синкретичность, на занятие одновременно красотой, истиной и справедливостью.
Каждый раз, когда из твоего произведения будет торчать что-то одно, будет возникать ощутимое напряжение, поэтому баланс хорошо бы соблюсти…
Потом Татьянин аккомпаниатор перешёл в ранг исполнителя и спел нам Луферова, явно дошедшего до него народным путём, причём первоисточником была расшифровка, выполненная Николаичем. В партии гитары были характерные метки, есть там пассажи, которые Луферов играет иначе, а разница связана с тем, что Костромин просто не ту ноту выслушал. Костроминанта, короче. Мальчик их очень старательно исполнял. Крутой гитарист… С исполнением сложнее, но и песня очень неоднозначная.