про всё сразу. Про стрессы и интересную жизнь. И про экологию

[dark_aio]

Событий море. где-то так всё было... 

На самый первый зачёт в новой своей студенческой карьере я опоздала на сорок минут…

Но не по той причине, что я растяпа, ибо чаще всего я никуда не опаздываю. У нас сегодня была научно-практическая конференция «Эксперимент в космосе». И после неё…

 

Нет, всё не так.

Буду излагать по порядку, а то запутаюсь.

Короче, в четверг был в ЦАПе концерт Михаила Кочеткова пополам с Андреем Анпиловым. А я участвовала в организации чаепития. Хотя фиг бы наши уважаемые зрители получили чая, если бы не замечательный человек Таня Гускина, которая закрыла собой зияющую брешь, примчавшись в ЦАП в шесть вечера.

Я пришкандыбала к семи, заполнив за вечер восемь журналов (у нас триместр заканчивается), пересадив по разным пробиркам тучу мушек-дрозофил, настучав по мозгам нашим «озонщикам» (им завтра с утра выступать на конференции перед юными гениями из Москвы и других городов России, а у них на главной странице разработанного сайта написано «Галлерея»).

(Компьютер, кстати, бдит. Слово «галерея» немедленно поправил, пришлось восстанавливать  орфографический вариант наших одиннадцатиклассников. Как они ухитрились столько ошибок насажать? Видимо, html виноват, ошибки проверять не умеет).

Была я уже довольно невменяемая, поэтому слушать Анпилова и Кочеткова не пошла. Прибралась, не спеша, на столе, выпила кружку чая, о чём мечтала уже часа три. Потом у них случился антракт, я всех напоила чаем и пошла всё-таки в зал.

В том, что Анпилов славен, я ещё на прошлом Втором канале убедилась, даже раньше, на Московском конкурсе, когда я сидела секретарем в группах прослушивания, в частности, и Анпилов там был.

И сейчас я окончательно уверилась, что его внешне незатейливые песенки выполняют какую-то очень важную стабилизирующую функцию в моей личной вселенной. Без него она была бы неравнобокой.

А Кочеткова я в первый и последний к нынешнему концерту раз видела ещё в старом ЦАПе (на Павелецкой). То есть года три-четыре назад.

Он меня ужасно порадовал. Я очень редко так от людей развлекаюсь. По заряду оптимизма от него полученному сравнила бы его (исключительно по влиянию на мою собственную ненормальную персону) с Александром Николаичем в особо благоприятные для процветания вкруг него всякой флоры и фауны дни.

Ну вот к примеру… Начинает играть на гитаре, понимает, что гитара уползла:

- Ой, - говорит, гитара-то уползла. И видно сильно уползла, если даже я слышу…

А у Кочеткова на гитаре было «зеркало заднего вида», последнее время у всех такие тюнеры. И вот он, пристально и неотрывно глядя в это «зеркальце» и подкручивая колок, начинает говорить в зал:

- Есть такой анекдот…

Я умиляюсь: «Надо же какая классика! Нас Сидоров ещё в первом классе учил – если у тебя на сцене расстроилась гитара, пока настраиваешь её – не молчи. Развлеки публику, ну хоть анекдот что ли расскажи».

А Кочетков продолжает:

- Бард бьёт ногами ребёнка…

- Вы что себе позволяете?! Прекратите немедленно, а то милицию вызовем!

- Да он мне колок раскрутил!!!

- И что?!

- Так ведь не признаётся, поганец, какой!

Уж на что я анекдоты редко запоминаю…

А Анпилов пел песенки «зарубежных бардов», которые перевёл (а может даже и пересочинил) на русский язык. В частности, песенки Яромира Наговицы. Тексты переводов я у Анпилова в ЖЖ видела. А вот песенки… Очень славно получилось.

Русский текст несмотря на отчётливость,  разборчивость, интонированность каждого произнесённого слова сохранил забавную интонационную скороговорку языка чешского. Тень Кривошеева незримо витала над нами! Я очень порадовалась…

 

Приползла я домой довольно рано, ибо никого для путешествия в Макдональдс со мной не оказалось,  так что в одиннадцать была дома. Немного потрепалась с матушкой и села готовиться к зачёту по курсу Сергея Витальевича Суматохина. Суматохин – это такой очень молодой доктор наук, профессор, чрезвычайно понтовый тип. С труднопереносимым чувством юмора. Основной лейтмотив его общения с нами (человек тридцать взрослых тётенек, два курса факультета переподготовки пед. кадров) был таков – вот вы всё над детьми измываетесь, должен же и над вами кто-нибудь поиздеваться.

 

В час ночи легла спать, в шесть тридцать с трудом продрала глаза и помчалась в школу (с попутной заброской Ирки в детский сад) – встречаться со школьниками и ехать на конференцию. Пришла в школу, а там бродит совершенно потерянный Макс Исаченков (пятиклассник мой сверхмотивированный): «Меня, - говорит, - мама на конференцию не пускает».

Пошла звонить его маме. Мама говорит:

- Там же в метро сейчас давка, он у меня в метро почти не ездит, ехать далеко, он не позавтракал и т.п. и т.д.

Я ей на уши вешаю:

- Я с него глаз не спущу, у нас три здоровых лба из 11 класса – нас не затолкаешь, мы ему купим поесть, мы его привезём обратно к обеду. И вообще он стоит в дверях и канючит, что ему очень хочется поехать.

И мама, что интересно, согласилась! Мне б такую маму! Меня в школе ни в одну поездку мать не пустила. Правда, она была совершенно уверена, что наш преподаватель по русскому языку был образцово-показательным героем известной книжки Набокова. Но всё же…

Прибежала, значит, Максова  мама к остановке автобуса, принесла ему рюкзак с едой и запасным свитером, покачала сокрушённо головой, и мы отчалили.

Эпопея вышла, конечно, только в масле писать.

От школы мы представляли две работы – одна про озоновый кризис (Мишка Гантман долго плевался на спекулятивность темы и тучу ошибок), а вторая – про перспективу использования ионных двигателей. Так вот автор второй работы десятиклассник Саша Федорченко утром намерил у себя 37,3⁰С и сказал, что никуда не поедет.

Так что мы с Валентиной Михайловной (учитель астрономии, второй руководитель «Эксперимента в космосе» в нашей школе) разделились. Я повела пятерых детей в МГДД(Ю)Т (бывший Дворец пионеров на Ленгорах), а Валентина Михайловна побежала домой к Саше, чтобы уговорить его, что тридцать семь – это ещё не градус, а такая конференция раз в году бывает.

Уговорила в итоге, они даже нас обогнали, поскольку их на Воробьёвы горы отвёз Сашин дед на машине…

Мы, как и опасалась Максина мама потолкались во всех пробках, но зато очень мило протрепались всю дорогу. Одиннадцатиклассники отечески подшучивали над Максимом, оказывается, уже вся школа знает, что он юный гений и ходит заниматься химией. Я им пересказывала какие-то рассказы Брэдбери. В общем, доехали не скучно.

Бежали пешком от станции метро «Воробьёвы горы». У Макса рот не закрывался.

Потом мы посидели на открытии, полюбовались на настоящих космонавтов, прослушали один из докладов (про то, как высыхает Арал, снимки из космоса совершенно жуткие – десять лет назад море было, а теперь нет!)

Потом мы с Максом сорвались и помчались домой, даже своих докладчиков не услышав, потому что иначе я на зачёт к Суматохину ну никак не попадала.

Но по дороге сначала мы обнаружили вопиющий кошмар.

На «экологической тропе» на этих самых Воробьёвых горах тем летом жили белки. Деревянный домик с сетчатыми стенками (мелкая рабица, два на два сантиметра). Внутри домик десятка два больших синиц.

Две бутыли замерзшей воды и плошка грецких орехов. И всё. Еды нет.

На полу валяются два синичьих трупика, несколько других птичек радостно их расклёвывают…

Мы с Максом были в шоке. Их туда кто-то посадил?!! Зачем?! Почему не кормят?!

Почему не выпустят?!

Они туда сами попадают?! Почему тогда не позаботились укрыть клетку чем-нибудь, чтобы птицы не лезли внутрь.

Разве не жалко птичек?!

Экологическая, блин, тропа!!!

 

Мы с Максом проковыряли дырку, но небольшую. В воскресенье заеду туда с ножницами по металлу…

 

А потом я уже никакая приползла к Суматохину…

 

Экскурсию по его кафедре я уже прохлопала. Попала аккурат к зачёту. Выдал он нам 25 вопросов, лист бумаги и сказал:

- Совесть – лучший контролёр. Даю вам, девушки, полчаса. Обязательно ответить на вопросы 5 – 8, а кроме них на все те вопросы, которые касаются пропущенных вами лекций… У меня вышло штук пятнадцать.

Сижу, царапаю.

Стресс непередаваемый. Всё трясётся, щёки горят, в глазах темнеет.

Мучительно давлю в себе желание заглянуть в конспект, лектор отлучился, но я креплюсь.

Тут лектор нагрянул обратно. И пошёл по рядам конспекты отбирать.

Я молчу, глаз не поднимаю, пишу.

Суматохин ходит, балагурит, издевается, отбирает шпаргалки и конспекты.

Через полчаса начинает собирать работы:

- А сейчас, - говорит, - пройдёмте для устных ответов.

Затравленные учительницы стонут.

Суматохин спускается к своей кафедре со стопкой работ в руках, разворачивается к нам и произносит:

- Ну, что, девушки, зачёт у всех проставлен в зачётках. Очень приятно было с вами работать.

 

Немая сцена.

Потом бурные аплодисменты.

Вот гад!

Скольких мне нервов стоил этот зачёт!!!

Comments

[dark-aio.livejournal.com]

Уже встретились... Спасибо за спектакль.