(no subject)

Я обещала любимому другу похвалиться стихами, которых наоткрывала в разных местах.  Да чтоб ещё это не были Новиков и Гандлевский.
А потом друг слинял с утра пораньше, а я спросонья и не вспомнила об этом.
Хвастаюсь виртуально - читай, милый друг!
Может, ещё кому понравится... Если тебе вдруг не глянется...

Это Арсений Ровинский

* * *

Лепнина русских равнин. Кончился листопад.
Пьяный поет Сулико как заядлый грузин.
Гул голодных лесов, колокольная медь,
чистый и низкий звук, слышимый далеко.
Тише, чем в ночь, зимой, читанный вслух псалтырь.
Медленней, чем письмо, отправленное в Сибирь.
Край кедровой халвы, коротких ласк, долгих зим.
Воздух горчит по утрам, как скисшее молоко.
Зная повадки птиц, трудно не улететь.
Один сижу над ручьем, чуда жду от воды.
Прыгает через плетень рыжего счастья ком -
лис быстроногий мой - поскорей, поскорей.
Что ни рассвет - туман. Терен вяжет язык.
Камень упал в ручей. Тень ложится на тень.
Осыпалась алыча. Пар идет от воды.
Мышь дождалась сову. Радость моя, прощай.

* * *

"Умри, издохни, эсэ-эсэ-сер," - сказал в сердцах он,
а оно издохло, и поздно говорить - "я пошутил".
Здесь сила поэтического слова
нам явлена с таким остервененьем,
что, приласкав собачку у метро,
никак не назовем ее, а только
мычим и смотрим в желтые глаза.

* * *

Спасибо за то, что ты не легла в руку мою, свобода,
не протянула монетку в горсти или чадящий факел,
пепел в твоих волосах, известь в твоих суставах -
встретишь на берегу, фигу тайком покажешь.
Лучше сидеть в чалме на берегу пролива
и сочинять послания к тем,
к кому ты спиной повернулась.
Замысел твой люблю, вымысел твой лелею,
вслед за тобой огонь, я же останусь дома.

Вот так вот!