про Банева

[dark_aio]

Приз зрительских симпатий

или «я в третьем круге, там, где дождь струится»…

 

«…затеряться в толпе не дано никому.

На такое ЧП нету, увы, цэ у…»

С.Гандлевский

 

Я хожу по улице и вспоминаю город из «Гадких лебедей». И Банева, который срывающимся голосом читает стихотворение Пастернака.

Я хожу по улице и на ходу читаю «Хромую судьбу». Потому что фильм идёт только в кинотеатрах, а платить по триста рэ за каждый просмотр – увы, пока не по средствам.

Иногда люди опасаются смотреть экранизации, потому что в этом случае взгляд какого-то постороннего (пусть гениального человека) может стать твоим собственным взглядом. На события, на людей, на их лица.

Не всякий согласится, что Воланд должен выглядеть, как Олег Басилашвили. Ну, в общем, мысль понятна… Почему не смущает в таком случае театр? А понятия не имею… То ли в театре степень условности больше, то ли для постановок чаще всего всё же выбирают пьесы, а пьеса не закончена  без режиссёрского прочтения.

А город в кино назывался Ташлинск.

В мире Стругацких в Ташлинске находился лицей для будущих учителей, который описан в «Отягощённых злом». А ещё там же разворачивается действие «Дьявола среди людей».

Зачем Лопушанский так назвал город? Это отсылка, маленький маркер «только для своих»? Нас трое ходило смотреть этот фильм.  Один – подросток лет пятнадцати. Ему было совершенно по барабану – что Ташлинск, что Конотоп – главное, какой сюжет дальше. Значит это для меня, для начитанной Стругацкими по уши. И то, что фамилия карлика, появляющегося в начале фильма, Пильман – это тоже для меня. Я-то знаю, откуда этот Пильман взялся. И цитаты из Окуджавы и стих Пастернака... Возможно, чтобы я не загрустила окончательно и не сочла этот фильм безнадёжно подростково-воспитательно-пропагандистским?

А город  в кино был  картинно безнадёжным.

Апокалипсическая панорама  полузатопленных домов под багровыми небесами вызывала даже ощущение некоторой рисовки.

Вообще на время просмотра я до некоторой степени раздвоилась. Какая-то часть моего сознания, когда с неловкостью, когда с усмешкой фиксировала такие моменты, в которых режиссёр фальшивил (ну, или мне казалось, что фальшивил, я не настаиваю). А вторая половина (лучшая ли, худшая ли… меня вот всегда учили не путать катарсис с проявлениями сентиментальности) прорыдала половину фильма.

Когда я напрягалась? Или как там у Станиславского «Не верю»!

Ну например… Мне очень понравились детишки. Но не понравилось, как они левитировали в позе лотоса – это не проявление сил будущего –  это пародия на «Звёздные войны».

Мне очень понравилась Ирма, но мне показался весьма банальным её «слепок памяти».

Не верю. Лучше б она Откровение Иоанна Богослова читала.

А мокрецы были мокрые. С желтоватыми кругами вокруг глаз – поэтому «очкарики» - а нос и рот закрыты чёрной повязкой. Масок не носили и кожей не деревенели – опять перегиб случился. Перестарался режиссёр со спецэффектами.

Я даже не напрягалась, нет, просто я решила, что таким прямолинейным и последовательным втолковыванием зрителю  достаточно несложных истин режиссёр пытается расширить аудиторию фильма.

Мне в какой-то момент не хватало глубины, мне казалось, что Лопушанский в большей степени обращается к моему пятнадцатилетнему приятелю, нежели ко мне.

Но вот в чём штука-то…

Даже когда я проявляла некоторый скепсис относительно глубины режиссёрского замысла, а также степени режиссёрского проникновения в глубины замысла братьев Стругацких, я не могла не признать, что фильм не распадался на части, оставался цельным явлением.

А собирал его воедино – Виктор Банев.

Он был такой немножко «без страха и упрёка», немножко слишком положительный, немножко шаблонный, но вместе с тем удивительно живой…

А ещё совсем непохожий на Банева Стругацких. «Виктуар, перестаньте бренчать» - это не к нему. 

Это был совсем другой Банев.

Это был обыкновенный живой человек, который оказался в ситуации очень непростого выбора (кстати, у Банева из Синей папки проблемы были несколько другие) и честно выбирает.

Ну как бы это объяснить…

Вот когда я смотрю, к примеру, «Ночной дозор», я ни на минуту не забываю, что передо мной экранизация городской фэнтези. Что Хабенский делает вид, что он маг, а на самом деле даже спички взглядом зажечь не сможет, и пёрышка в воздух мановением руки не подымет. Он притворяется, я оттягиваюсь – благо спецэффекты крутые.

У Лопушанского спецэффекты тоже ничего себе, но люди настоящие.

Уж казалось бы самая банальная банальность. Линия уже никак книжкой не поддержанная, долженствующая вызвать у меня только отторжение и ничего кроме отторжения.

Банев по-голливудски мчится по затопленным дорогам спасть детей, только погони не хватает, чтобы был совсем экшн.

А потом прекраснодушный Банев втолковывает мокрецам, что «дети должны жить» и предлагает свою жизнь за их жизни. Дескать, если им нужна жертва, то вот он, Банев, он не пойдёт в убежище, и умрёт вместе с мокрецами. Но «дети должны жить».

Звучит высокопарно, банально, сентиментально, чуть ли не пошло.

Этот… романтизм высшей пробы.

Так не бывает! Люди так не разговаривают!

А Гладию я верю. Его герой – живой и настоящий. Если он говорит и поступает так, значит, это и есть норма. Только так и бывает.

Но благими намерениями вымощена дорога известно куда.

Будущего не будет, потому что торжествующее настоящее… И вот это, кстати, дословно по братьям Стругацким:

«Государственный аппарат, господа, во все времена почитал своей главной задачей сохранение статус-кво. Не знаю, насколько это было оправдано раньше, но сейчас такая функция государства попросту необходима. Я бы определил эту функцию так: всячески препятствовать будущему запускать щупальца в наше время, обрубать эти щупальца, прижигать их калёным железом…»

Из Банева, между прочим, цитатка…

Так что придётся мне, наверное, брать назад свои слова касательно глубины проникновения режиссёра в замысел Аркадия Натановича и Бориса Натановича.

Я этой цитаты не помнила, пока не взялась книжку перечитывать.

 

Так что всем рекомендую грустный фильм о том, что будущего не будет.

И ещё, наверное, о том, что «делай, что должно, и будь, что будет»…

 

Я обнаружила, что кино ("Гадкие лебеди", которое) из головы не вытесняется.
Что я читаю Стругацких и мне страшно уже, наверное, все поняли.
И тут я обнаружила, что меня поросили поделиться более подробными впечатлениями.
Давайте, я тогда и с вами поделюсь...
А то всё равно брожу и маюсь.

Comments

[tlg25.livejournal.com]

Я Стругацких читала не очень много, хотя и "Понедельник", и "Трудно быть богом", и "Град" даже по несколько раз.

Я так поняла, что перед просмотром фильма желательно прочитать не только "Лебедей", но и "«Отягощённые злом»"?
И фамилию "Пильман" я не знаю, по крайней мере не помню. Откуда?

P.S. "Хромую судьбу" я читала давно, но удивительно, что абсолютно ничего не помню, только несколько смутных обрывочных деталей..........

[dark-aio.livejournal.com]

Почитай, почитай... А Гадкие лебеди - они были отдельной повестью очень недолго. В ранней редакции, так сказать. Потом они вошли в виде романа в романе в ту самую "Хромую судьбу".
У меня книжка с "Хромой судьбой" памятная - я её из Питера привезла, когда была там единственный раз. В очень ранней юности.
У меня, собственно, все книжки Стругацких исторические, слишком много с ними связано.
А Пильман... Доктор Валентин Пильман он из "Пикника на обочине", именно он предсказал, где на Земле появятся следы Посещения - Зоны.